— У мамы получалось лучше. — Пётр отодвинул тарелку ровно на ладонь от себя и посмотрел на меня так, будто я подала ему чужую жизнь. Солянка стояла между нами, ещё горячая, пар шёл к лампе. Я резала на неё лимон полукружьями, вымеряла соль по щепоти, три раза пробовала с края доски — и три раза мне казалось: вот, теперь как надо. Пётр съел одну ложку. С закрытыми глазами, как всегда: на первой ложке он не ел, он сверял. — Что не так? — спросила я. — Кислит. У мамы был баланс. — Он поднялся из-за стола...