– Олежек, молодец, что вчера Стасику восемьсот тысяч перекинул. Остальное, миллион сто, до пятницы отправь. Ларисе ни слова. Скажешь, что вклад до весны снимать нельзя, проценты сгорят. Она в этих процентах всё равно не разбирается. Голосовое пришло мне. Не мужу. Мне. Я прослушала его дважды, сидя в комнате отдыха на подстанции, между вызовами. Кружка с отбитой ручкой, чай давно остыл. На подоконнике у нас третий месяц стоял чей-то засохший пучок вербы, и никто его не выбрасывал, потому что непонятно было, чей...