Тяжелая папка из плотного картона с тисненым золотым узором с глухим, демонстративным стуком опустилась на белоснежную скатерть праздничного стола, едва не смахнув хрустальную вазочку с икрой, и в наступившей тишине этот звук прозвучал как пощечина. Моя свекровь, Лидия Романовна, застыла над моим праздничным тортом, скрестив руки на груди, а её безупречно уложенная высокая прическа покачнулась от праведного усердия. — Это тебе от нас с Олегом на тридцатилетие, Кристина, — её голос, приторно-сладкий и звенящий, как фальшивая монета, мгновенно перекрыл тихий гул голосов моих гостей...