– Салфетки не те, – сказал Леонид, не поднимая головы от телефона. – Бежевые просил. А это что? Я поставила пакет на стол. Три магазина. Два часа в маршрутке. Скатерть, салфетки, свечи, ленты для зала. Двести восемнадцать позиций в списке, который Леонид нацарапал утром на обороте чека из автосервиса. Почерк как у врача – половину пришлось угадывать. Но я не жаловалась. За двадцать пять лет научилась читать его каракули, как лаборант читает показания приборов – автоматически. – Кремовые, – сказала я...

Я увидела пустую шкатулку ещё до того, как сняла куртку. Она стояла на серванте — деревянная, с выцветшим лаком, с отломанным уголком. Мама хранила её в шкафу, под стопкой постельного белья, и доставала только когда нужно было надеть серьги на праздник. Теперь шкатулка стояла на виду, крышка откинута, бархатная подушечка с вмятинами от колец просвечивала насквозь. Пусто. Я повесила куртку на крючок в прихожей, прошла на кухню. Ира сидела за столом и перебирала столовое серебро — ложки, вилки, ножи, мамин парадный набор, который доставали только на Новый год...