В первое утро, когда ферма стала Филипповой, коровы не дали ему ни литра. Он позвонил мне в пять сорок. Я уже не спала: двадцать лет в это время я натягивала сапоги, и тело не знало, что вчера всё кончилось. – Диана, – сказал он и замолчал. Потом добавил другим голосом, тише: – Ты можешь подойти? На минуту. Я накинула мужнину куртку и перешла дорогу. Наш дом стоит напротив фермы, через грейдер, и все эти годы я видела из кухонного окна, горит ли свет в коровнике. В то утро свет горел весь, даже в дальнем углу, где мы его никогда не включали, чтобы не будить тёлок...