В январе мой муж вышел из квартиры с одним чёрным чемоданом, а я осталась стоять в прихожей с половинкой луковицы в руке. Я резала её на ужин и так и не положила нож, пока не хлопнула дверь. Виктор не кричал. Это я запомнила лучше всего. Он говорил ровным голосом, каким объявляют остановки в автобусе, и от этого было только хуже. Ему было сорок один. Мне тридцать восемь. Мы прожили вместе четырнадцать лет, и за эти годы я привыкла, что решения в нашем доме принимает он, а я тихо подшиваю края. Ты...