Звон фарфора эхом разнесся по тесной кухне, повиснув в тяжелом, душном воздухе вечера пятницы. Нина Андреевна стояла у раковины, тяжело дыша. Ей было пятьдесят шесть, и каждый год в начале сентября в нее словно вселялся древний, неумолимый дух предков-земледельцев. Для нее эта картошка была не просто едой, она была символом контроля над жизнью, гарантией того, что зима пройдет сыто, как это было заложено в ее памяти еще с тех самых голодных и страшных девяностых. Ее муж, Виктор, оторвал взгляд от газеты...