К своему юбилею Прасковья Васильевна готовилась три недели. В семьдесят пять лет ноги уже гудели к вечеру, а поясницу потягивало к дождю, но сердце пело так, как не пело, пожалуй, с самой весны сорок пятого года, когда отец вернулся с фронта на костылях...