Марина споткнулась о кроссовки сорок пятого размера, стоящие ровно посередине узкого коридора. Кроссовки были грязные, с каким-то налипшим глиняным месивом на подошве, и пахли они так, будто внутри умерла, а потом воскресла и снова умерла надежда на светлое будущее. — Эдик! — крикнула Марина в глубину квартиры, стараясь не повышать голос до визга. — Я же просила убирать обувь на полку. Это не полоса препятствий, это прихожая! Из зала донеслось невнятное мычание, перекрываемое звуками футбольного матча...