— Земля пойдет сыну, а ты знай свое место! — свёкор при 22 родных сдернул с меня серьги. К утру его стройка пошла под снос
Салфетка из жесткой белой ткани пахла дешевым крахмалом и стиральным порошком. Я крутила ее в пальцах под столом, пока свекор постукивал мельхиоровой вилкой по пузатой рюмке с рябиновой настойкой. Звон стоял сухой, назойливый, заглушающий гул голосов в банкетном зале кафе «Дубрава». За длинным П-образным столом сидели двадцать два человека — вся ближняя и дальняя родня Дмитриевых, собранная по случаю шестидесятипятилетия главы семейства. Григорий Матвеевич встал не спеша, расправив плечи в мешковатом пиджаке из серого твида...