– Опять твои горки, – сказал Герман Ильич и двумя пальцами отодвинул мой лист на край стола. Лист съехал, зацепил стакан с карандашами и лёг углом вниз. Я смотрела на штамп в правом нижнем углу. Графа «Разработал» была пустой, я всегда оставляла её пустой, потому что за тринадцать лет выучила: туда он впишет себя сам. В переговорной пахло тонером и мокрым картоном – стажёр вчера клеил макет и не убрал обрезки. За стенкой плоттер тянул лист с таким звуком, будто кто-то рвёт простыню. Понедельник, половина десятого, планёрка...