Марина открыла дверь и на секунду замерла. На пороге стояли отец с матерью — постаревшие, осунувшиеся, в каких-то невзрачных куртках, которые она видела на них ещё три года назад. Отец сгорбился сильнее, чем она помнила, а мать нервно теребила ручки потёртой сумки. — Привет, — сухо сказала Марина, не двигаясь с места. — Маринка, доченька, — начала мать, и в её голосе прозвучали слёзы, которых ещё не было, но которые уже готовы были хлынуть. — Можно нам войти? Поговорить надо. Марина медленно отступила в сторону, пропуская их в прихожую своей однушки...