– Скажи ей, что машина нужна на ремонт. Что мотор барахлит. А деньги мне отдашь. Для Леночки. Голос Прасковьи Ильиничны просачивался сквозь стену, как вода сквозь трещину. Негромкий. Уверенный. Будто она не чужую машину делила, а решала, какой суп варить на ужин. Я лежала в спальне. Елисей сопел рядом, раскинув руки по подушке. Стена между нашей комнатой и кухней – панель в полтора кулака толщиной. Я про неё знала давно. Девять лет знала. – Мам, ну она же спросит, – это Геннадий. Тихо, но я разобрала каждое слово...