Томка очень торопилась: мать велела быть дома в десять, а сейчас было уже без пяти одиннадцать. Она знала: если опоздает, нарвется на скандал, и тогда уже точно неделю за ворота не выпустят. А это значит — никаких посиделок на бревнышках, никаких тайных разговоров с Полинкой о мальчишках, никакой свободы. Вокруг темнотища. В их поселке и на центральной улице горели всего три фонаря, и те тускло, словно стесняясь собственного света. А здесь, в переулке, дорогу освещали лишь бледные прямоугольники окон домов...