Густой, сладковатый запах старой кожи, пчелиного воска и вековой пыли всегда был для меня лучшим ароматом на свете. В полумраке библиотечного хранилища он казался особенно плотным и осязаемым. Я осторожно провела ладонью по корешку старинного фолианта, чувствуя его неровности. Мне сорок пять лет, и больше половины из них я посвятила книгам. Должность главного библиографа закрытого фонда всегда казалась мне не столько работой, сколько служением. Здесь, среди высоких металлических стеллажей, время текло по своим особым законам...