Меня зовут Тимур. На зоне меня звали Седой. Ворота колонии строгого режима № 5 закрылись за моей спиной 12 января. Первое, что я почувствовал, — это не свободу, а ветер. Настоящий ветер, который бьёт в лицо и не пахнет ни бетоном, ни хлоркой. Он был резким, злым, словно смёрзшаяся льдинка, впивающаяся в кожу и напоминающая тебе, что ты живой, что ты вышел, что восемь лет кончились. Я стоял на обочине федеральной трассы в казённой куртке, которая не грела вообще никак, и держал в руке полиэтиленовый пакет...