Запах жжёного бетона и известковая пыль ударили в нос прямо с порога. Инна замерла в дверях, не успев снять пальто. На плече висела тяжелая сумка с образцами упаковочной фольги — после двенадцатичасовой смены в отделе контроля кондитерской фабрики гудели икры, а во рту стоял приторный привкус ванили и сухого какао. Посреди ее светлой, выстраданной гостиной царил погром. Новенький журнальный столик из беленого ясеня был оттащен в угол, а на светлом ламинате, который Инна самолично протирала каждое утро специальным воском, лежали тяжелые черные секции металлического вольера...