Впервые я услышал «Soldier of Fortune». Мне было лет шестнадцать, я сидел у друга в комнате, он поставил пластинку — не то «Burn», не то «Stormbringer» — и сказал: «Вот, слушай. Это последнее, что Блэкмор записал с Deep Purple, прежде чем ушёл». И когда зазвучала та акустическая гитара, а потом — голос Ковердейла, низкий, чуть хриплый, будто человек рассказывает тебе что-то очень личное на кухне в три часа ночи… Я замер. С тех пор эта песня со мной. И, как выяснилось, я не одинок — за полвека она собрала миллионы таких же замерших слушателей...