Сумерки опускались на провинциальный город N с той неспешной, гнетущей фатальностью, какая свойственна лишь весеннему ненастью в средней полосе России. Дождь методично омывал серый фасад школы № 36, где в кабинете русского языка и литературы замерло само время. За старым дубовым столом сидела Александра Сергеевна Пушкина. Она возвышалась над полированным деревом ровно настолько, чтобы явить миру безукоризненное жабо шелковой блузы. Рост в девяносто сантиметров, который иному показался бы проклятием, в ее случае воспринимался как концентрированное, очищенное от телесного балласта величие духа...