Обещал показать Лебедева, которого люблю — я уверен, что именно эти работы очень хороши, но не уверен, что смогу вас убедить в этом. Потому что и в иллюстрациях и в тушевых ню Лебедев покоряет мастерством, а оно у него потрясающее, тут не поспоришь. Недаром, увидев его рисунки, Рубо сразу взял его в свою батальную мастерскую (там же учился другой великий рисовальщик — Пётр Митурич). Лебедев не только знает анатомию, но и понимает, как и в какой степени «проявить» её в рисунке. Он чувствует и движение и жест и поверхность, и всё это передаёт через белый цвет бумаги. Это большое мастерство. А вот в этих его интерьерах двадцатых годов как бы совсем нет мастерства, хотя он рисовал их почти в то же время. Это был довольно короткий период, когда он писал абстрактные кубистические композиции. Плоскостные, но не плоские. Лебедев разрабатывает в них формальные темы — перекрывающие друг друга пятна, перетекающий по поверхности цвет, игра фактуры. Это он не всерьёз, это он играет… или учится! — говорил про него Пунин, заметив, что Лебедев увлёкся Браком и Татлиным. Но, когда те же формы, с которыми он «играл в кубизм», Лебедев видел в реальности, то тут уже всё было «всерьёз», появлялось напряжение. Острое переживание пространства проявлялось в работе активным чёрным цветом. Кажется, что совершенно глухие пятна случайно рассыпались по всей плоскости, но они на своём месте — ритмически объединены и все на нужной глубине. А художник будто сам удивлён, что абстрактные плоские формы можно сложить в такой пазл, что получится настоящая комната с печкой-буржуйкой. Потом Лебедев использовал это в своих «образах НЭПа», но острота уходила, появлялась литературность. А в рисунках моделей и портретах вместо удивления — эстетская утончённость и мастерство.
1 месяц назад