Запах разогретого пчелиного воска, даммаровой смолы и свежезаваренного травяного чая с мятой всегда действовал на меня как самое надежное успокоительное. Стоило переступить тяжелый дубовый порог мастерской, как суета полумиллионного Ярославля оставалась за коваными дверями, а за высокими стрельчатыми окнами открывалась неспешная панорама Волжской набережной. По свинцовой глади реки медленно скользили тяжелогруженые баржи, старые липы у белых ротонд роняли в холодную воду червонное золото листвы, а в моем убежище царили тишина, ровное тепло и таинство созидания...