Лёд треснул с коротким, злым звуком — будто кто-то разорвал промёрзшую ткань. Игорь обернулся на крик. Метрах в тридцати от берега барахталась в чёрной воде маленькая фигурка. Руки хватались за края полыньи, соскальзывали, снова хватались. Детский голос уже не кричал — хрипел. Он не думал. Тело само рванулось вперёд — так же, как тогда, в том ущелье, когда осколок разворотил ему плечо. Ноги провалились по колено в снег, потом лёд под ним загудел, просел, но Игорь уже упал на живот и пополз, раскинув руки, распределяя вес...