Я всегда писала то, что видела. Точность линий, игра света на коже, оттенки теней на стенах — всё это было моим языком. Реализм был моим убежищем. Чётким, понятным, безопасным. Я думала: если я точно передам мир — значит, я понимаю его. Но мир не всегда хочет быть понятым. Он хочет быть почувствован. Два года назад всё изменилось. Не с громом, не с криком — а с тишиной. С той тишиной, которая наступает, когда ты перестаёшь слышать себя. Когда реальность, которую ты так тщательно копировал, перестала быть твоей...