— Ты пересушила говядину, Марина. Волокна жесткие, как подошва старого ботинка, а розмарин здесь вообще звучит так, словно ты перепутала банку со специями с дешевым освежителем воздуха для туалета, — голос Антона был пропитан ядовитой снисходительностью. Антон брезгливо отодвинул кусок запеченного мяса на самый край широкой керамической тарелки и принялся методично, с садистской дотошностью ковыряться вилкой в гарнире. Он раздвигал зубцами зерна дикого риса, словно искал в них спрятанную шпионскую микросхему, периодически поднося вилку к лицу и принюхиваясь...