Петр Алексеевич к этому дню готовился так, будто ему предстояло снова спуститься под воду на тридцатиметровую глубину — туда, где темнота давит на барабанные перепонки, а воздух из шланга кажется единственной ниточкой, связывающей тебя с миром живых. Только на сей раз никакого шланга не было. И дышалось отчего-то тяжелее, чем в старом, проржавевшем водолазном скафандре. Всю жизнь Петр проработал водолазом — чинил опоры мостов, поднимал со дна утопленные баржи, вырезал автогеном куски искореженного металла...