Майский полдень выползал на пыльную брусчатку провинциального города N с ленивой грацией сытого питона. Воздух, густой и маслянистый, дрожал над раскаленным шифером гаражного кооператива, где в тени единственного выжившего карагача творилось таинство. Александра Сергеевна Пушкина восседала на перевернутом пластиковом ящике из-под крымских томатов. Положение ее тела в пространстве – ровно девяносто сантиметров от подошв лакированных туфель до макушки строгого седого пучка – являло собой абсолют геометрической гармонии...