Осенью 1920 года Москва напоминала декорации к постапокалиптическому роману. Город замерзал: трамваи стояли в депо с перебитыми проводами, в домах лопались чугунные батареи, а жители разбирали на дрова деревянные заборы и торцевые мостовые, чтобы хоть как-то согреть крошечные железные «буржуйки». Люди меняли фамильное серебро на мерзлую картошку, на улицах свирепствовал сыпной тиф, а промышленность страны рухнула до жалких тринадцати процентов от довоенного уровня. Именно в эту ледяную, полуразрушенную столицу приехал человек, который искренне верил, что знает о будущем абсолютно всё...