Когда вспоминают «Войну и мир», в голове почти автоматически возникают армии, Наполеон, Аустерлиц, Бородино, пожар Москвы. И киноэпопея Сергея Бондарчука только усилила этот образ: тысячи людей в кадре, конница, артиллерия, дым, огромные пространства. Но чем чаще я возвращаюсь к роману, тем сильнее думаю: Толстой написал совсем не о том, как люди воюют. Он написал о том, что война отнимает у человека. Дом. Любовь. Будущее. Возможность строить планы. Обычное утро, в котором ничего исторического не происходит...

Наташе Ростовой было тринадцать. Толстой досчитал на её пальцах. Все читали «Войну и мир» Льва Толстого. Ну или делали вид. Все помнят Аустерлиц, Бородино, высокое небо над князем Андреем и, конечно, Наташу Ростову. А теперь забудьте про небо. С Наташей случилась история, которую надо разбирать не на уроке, а в дневном ток-шоу. Девочка то несётся через годы курьерским поездом, то годами стоит на месте, старшая сестра стареет за двоих, жених торгуется за приданое, а родители не могут сказать, сколько лет их детям...

Почему Наташа Ростова у Одри Хепбёрн совсем не похожа на Наташу Лили Джеймс, а Пьер Бондарчука — на Пьера Пола Дано? Попробуем сравнить и разобрать все главные экранизации романа Толстого. «Войну и мир» экранизируют с удивительным упорством. Режиссёры прекрасно понимают, во что ввязываются: четыре тома, десятки персонажей, войны, балы, семейные хроники, философские отступления, исторические фигуры и Толстой, который в какой-то момент вообще начинает спорить с самим собой и учебником истории. И всё равно снова ставят камеры...