Эдуард Кандель был человеком эпохи, одинаково легко чувствовавшим себя и за стерильным хирургическим столом, и в изысканных столичных гостиных. В московской культурной среде середины прошлого века его имя знали так же хорошо, как и имена всенародно любимых артистов, поэтов и режиссеров. Но ценили Эдуарда Израилевича не просто за статус блестящего нейрохирурга мирового уровня, а за редкий дар: он по-настоящему понимал и чувствовал тех, кто жил сценой, музыкой и словом. Он лечил тех, кого боготворил весь Советский Союз...