Четырнадцать имён. Каждое произносилось отдельно, с отчеством и прозвищем, медленно, будто дьяк выговаривал не людей, а долги. Осуждённые стояли на коленях в грязном снегу Поганой лужи, и пар от дыхания поднимался над их склонёнными головами, как над остывающей кашей. Третье имя в списке принадлежало Ивану Бутурлину, человеку немолодому, с коротко стриженной бородой и руками, привыкшими к перу. Он служил в Посольском приказе и знал четыре языка. Теперь он знал пятый: язык ожидания, в котором каждый вздох мог оказаться последним...