Снег обтаял под сосною, И тепло на мягком мху, Рано в утренник весною Над опушкою лесною Гаснут звезды наверху. Соберутся зайцы грудой Под капелью и теплом, Громче дятел красногрудый Застучит в сухой и рудый Ствол со щелью и дуплом. И медведь с хребтом багровым Встанет, щуряся, в лому, По болотам, по дубровам Побродить с тягучим ревом И с очей согнать дрему...

Знакомо ли вам это щемящее, сиротское чувство, когда вы возвращаетесь в места своего детства - в старый родительский дом, в зеленый провинциальный городок или в деревню к бабушке, а там всё чужое? Вечные тополя вырублены, тихие улочки закатаны в безликий асфальт, а вместо покосившихся, но живых деревянных заборчиков высятся глухие стены из безликого профнастила. Это особая, фантомная боль современного человека - тоска по безвозвратно ушедшему уюту, по корням, которые XXI век с его цифровым бешенством вырывает с мясом...