Наталья всегда была женщиной видной. Высокая, статная, с тяжелым узлом русых волос и цепким взглядом, она не шла по жизни, а продиралась сквозь нее локтями. К тридцати годам у неё за плечами был неудачный брак, пара сомнительных романов и восьмилетняя дочь, Лиза, которая сейчас сидела на табуретке, болтая ногами, и смотрела, как мать красится перед мутным трюмо. — Мам, а пирог будет? — спросила Лиза, теребя край клетчатого платья, которое ей передали соседи. Платье было колючим и великоватым, но другого не было...