– Анют, ну ты чего, разве это оскорбление? – Денис стоял в дверях, комкая в руках старую отцовскую кепку. – Он же просто сказал, что… – Что он сказал, Денис? Повтори. Словами. Муж замялся. Я подняла руку. Не стала оборачиваться. Смотрела в окно на мокрый асфальт, на размытые огни витрин. В груди стоял ком – не обиды даже, а какой-то застарелой усталости. Такой, от которой уже не плачут. – Ну… ты ж кормилица наша. Семья на тебе. А мы, получается, никто. Ты нас содержишь, мы тебе ничего не должны. Так и сказал...