Семён Ионыч Веретенников никогда не думал, что его лицо может сделаться семейным делом. Лицо было у него давно, служило исправно, особенных хлопот не причиняло и, по его собственному мнению, вполне могло дожить свой век без масляных красок, золочёной рамы и обязанности глядеть на детей и внуков со стены. Он привык видеть его по утрам в небольшом потемневшем зеркале над умывальником: глаза немного сонные, нос самый обыкновенный, щеки добрые, подбородок с ямочкой, которая в молодости будто бы нравилась его жене, а теперь уже принадлежала, скорее, семейной истории, чем красоте...