Когда Ирина Николаевна подписывала бумаги о разводе, ей казалось, что она ставит точку не в браке, а в собственной жизни. Двадцать семь лет – не шутка. Треть жизни, если считать, что впереди осталось примерно столько же. Она ждала опустошения, ждала, что мир рухнет, что придется заново учиться жить в одиночестве. Но вместо пустоты наступила тишина. Удивительная, щемящая, сладкая тишина, от которой звенело в ушах. Они с Сергеем расстались без криков. Без битья посуды. Без истеричных звонков подругам и дележки коллекции пластинок...