Вечер застал Александру Сергеевну Пушкину в ее хрущевской берлоге, заставленной прижизненными изданиями Шеллинга и Гете. Заслуженный учитель РФ, чьи девяносто сантиметров роста едва позволяли ей дотягиваться до третьей полки стеллажа без стремянки, пребывала в меланхолии. Она со вздохом извлекла из тайника за томиком Белинского аутентичный хрустальный лафитный стаканчик и бутыль ржаной водки, настоянной на березовых почках и смородиновом листе, – подарок дедушки одного из ее двоечников, державшего ангар на оптовом рынке...