Ван Гог метался между видениями и реальностью в ту декабрьскую ночь, когда сама вечность, казалось, требовала от него самого страшного и самого драгоценного подношения. В Арле, в жёлтом доме на площади Ламартин, воздух всегда пах скипидаром и табаком. Стекла в рамах дребезжали от порывов мистраля, того самого ветра, что сводил с ума лошадей и людей, заставляя их совершать поступки, о которых потом говорили шёпотом. Винсент сидел на краю продавленной кровати, сжимая в побелевших пальцах опасную бритву...