Знаете, когда перечитываешь Николая Васильевича, ловишь себя на мысли: насколько же тонко он чувствовал человеческий страх и глупость. Пьеса летит на одном дыхании, как лихая тройка, но в какой-то момент возница будто натягивает вожжи, и сердце читателя — или зрителя — замирает. Естественно, возникает вопрос: Гоголь "Ревизор". В какой сцене действие достигает особого напряжения? Честно говоря, многие сразу тыкают пальцем в финал. Но давайте копнем глубже. На мой взгляд, настоящий эмоциональный накал, этакий апогей абсурда, происходит в сцене вранья Хлестакова. Вот представьте: мелкий чиновничишка, у которого в кармане вошь на аркане, вдруг оказывается в центре внимания целого города...