Влада докрашивала бисквитный корж, которого никогда не существовало. Крем был из герметика, вишни — из полимерной глины, а подтёк шоколада она вывела кистью номер два, и он получился таким живым, что хотелось лизнуть. Муляжи для витрин и съёмок кормили её лучше, чем настоящая выпечка кормила кондитеров. Ирония судьбы: она пятнадцать лет делала еду, которую нельзя есть, и вечно кормила людей, которые не умеют говорить «спасибо». Телефон завибрировал в кармане фартука, испачканного акрилом. На экране светилось «Глеб»...