Вздох Антонины Васильевны был исполнен такого трагизма, что где-то в углу кухни должен был немедленно зарыдать Станиславский. Она сложила руки на груди, всем своим видом изображая памятник материнскому самопожертвованию. Правда, жертвовать предполагалось Олиным имуществом, но в такие тонкости Антонина Васильевна предпочитала не вникать. Оля, женщина пятидесяти четырех лет, старший логист на крупном складе, молча вытерла руки кухонным полотенцем. За тридцать лет работы с дальнобойщиками, грузчиками...