Ольга не сразу поняла, что бабушкин дом станет причиной войны. Она вспомнила этот момент много позже, когда всё уже случилось: тёплый августовский вечер, запах яблочного пирога, старушка в цветастом халате, сидящая на веранде и говорящая тихо, почти шёпотом: «Домик оставлю тебе, Оленька. Не Диме, а тебе. Ты у меня одна такая — не гонишься за чужим, своим довольствуешься». Тогда это прозвучало как обычная бабушкина ласка. Только спустя два года, стоя в кабинете нотариуса напротив свекрови с плотно сжатыми губами, Ольга осознала, каким пророческим было это признание...