Октябрь 1940 года. Лос-Анджелес, вилла в Пасифик-Пэлисейдс. 65-летний человек с безупречной осанкой садится к микрофону. Красная лампа. Восемь минут эфирного времени. Вскоре его глуховатый, ритмичный, слегка надменный баритон, записанный на фонограф, переправят в Лондон. А оттуда, пробиваясь сквозь треск глушилок, он ворвется в эфир Третьего рейха: «Deutsche Hörer! Немецкие слушатели!». До весны 1945 года Томас Манн запишет пятьдесят восемь таких обращений. Естественно предположить, что великий гуманист, изгнанная совесть нации, обращается к обманутому народу, чтобы открыть ему глаза...