Вера сидела на кухне, укутавшись в пуховый платок, и смотрела, как запотевает оконное стекло от её прерывистого дыхания. Голова гудела тяжёлым колоколом, каждое движение давалось с трудом, словно вместо рук и ног у неё были налитые свинцом чугунные болванки. Градусник, который она пять минут назад положила на стол, показывал 38,2. Из коридора донеслось уверенное цоканье каблуков. Звук этот, всегда чёткий и требовательный, сейчас отдавался в висках острой болью. Лидия Михайловна, её свекровь, вошла в кухню без стука, как к себе домой...