Октябрь 95-го выдался в Екатеринбурге промозглым и злым. Ледяной ветер гнал по тротуарам палую листву и обрывки газет. Город, когда-то гордившийся своей индустриальной мощью, переживал мучительную ломку. У проходных остановившихся заводов стихийно вырастали вещевые рынки, где бывшие инженеры торговали турецким трикотажем. А на центральных проспектах коммерческие киоски теснились рядом с угрюмыми монументами прошлой эпохи. Город менял кожу. Быстро, грубо, без наркоза. Алексей Шилов шел по улице, подняв воротник потертой вельветовой куртки...