На сороковой день в доме Николая Ивановича пахло гречкой, церковными свечами и враньём. Гречку варила Мария Сергеевна, потому что больше некому. Свечи кто-то принёс из приличия и забыл потушить. А враньё висело в воздухе само по себе, ничьё и общее, как запах нафталина из старого шкафа. — Хороший был человек, отец, — сказал Андрей, разглядывая потолок. Точнее, не отца разглядывая, а трещину в углу, которая шла как раз над тем местом, где когда-то висел ковёр. Ковёр, кстати, неплохой. Шерстяной. — Хороший, — эхом отозвалась Елена и громко высморкалась...