Кухня была залита мягким светом абажура, который Марьяна выбирала три года назад с такой любовью. Тогда ей казалось, что уют — это клей, способный удержать любую трещину в семье. Сегодня клей окончательно высох и рассыпался в труху. — Опять пересолила, — Вадим брезгливо отодвинул тарелку с жарким. — Ты даже с элементарным мясом справиться не можешь, Маш. Впрочем, чему я удивляюсь? Какая хозяйка, такая и еда. Пресная и никакая. Марьяна молча вытирала руки о передник. Раньше она бы бросилась извиняться, предложила бы разогреть что-то другое, заглянула бы в его глаза в поисках тепла...