– Ну что же ты, Мариночка, открывай скорее! Мы с отцом старались, выбирали, можно сказать, от сердца отрывали, – голос Тамары Павловны звенел колокольчиком, перекрывая гул гостей и звон бокалов. Она стояла у во главе стола, румяная, в своем парадном люрексовом платье, и настойчиво подталкивала к имениннице огромную картонную коробку, перевязанную алой лентой. Марина, виновница торжества, которой в этот день исполнялось тридцать пять лет, почувствовала легкий холодок где-то в районе солнечного сплетения...