Эта постройка — воплощение самых смелых фантазий, «мегапроект одного человека», занимавший Вагнера с юности. «Для своих произведений я хотел бы иметь полностью собственный театр», — писал Вагнер своему королю. По счастью для композитора, Людвиг увлечен был и его музыкой, и его мифологией, и его планами создать «центр великогерманского духа» в одном, (отдельно взятом) провинциальном городке. Байройт, кстати, возник не случайно: здесь не было ни избалованной публики, ни зараженной скепсисом интеллектуальной элиты...

​— Маэстро Вагнер, это форменное издевательство! Публика в ярости! Вы заперли их в душном зале на четыре часа, выключили свет, спрятали оркестр в какую-то яму и запретили аплодировать между актами?! Люди требуют вернуть деньги за билеты на вашу «Тетралогию»! Это не искусство, это каторга! — бледный от пота и возмущения директор театра в Байройте умолял композитора нарушить собственные правила. ​Вагнер, с его огромным орлиным носом, в бархатном берете и с лицом человека, который только что перевернул мир, даже не посмотрел на директора...