Лариса стояла в проёме кухни, скрестив руки, и ждала слёз. За её спиной сопел телевизор, в раковине мокли три чужие чашки. Я как раз выкладывала на противень заготовки для эклеров - восемнадцать штук, ровные, будто по линейке. Я вытерла руки о фартук. - Хорошо, - сказала я. - До субботы освобожу. И вот тут её лицо дало трещину. Она готовилась к скандалу. Она репетировала его, я знаю, она всегда репетирует: сначала про то, что я одинокая и мне много не надо, потом про маму, потом про то, что она тут одна всё тащит...