Существует в истории культуры моменты особого, можно сказать, священного напряжения, когда одна форма бытия, исчерпав себя до дна, не просто исчезает в небытии, но в самом акте своего угасания порождает новую, невиданную доселе форму. Это не механическая смена «старого» «новым», не эволюция в плоском, дарвиновском смысле, но подлинная диалектическая драма, в которой тезис, достигнув своего предела, переходит в антитезис не через внешнее отрицание, а через внутреннее самораспадение, через ту таинственную...